Оспаривание завещания

Судья ФИО14 Дело № 2-296/2024

(первая инстанция)

№ 33-42/2025

(апелляционная инстанция)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Севастополь 10 февраля 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего, судьи - ФИО15,

судей - ФИО8, ФИО9,

при секретаре - ФИО16,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи ФИО15 апелляционную жалобу истца ФИО1 на решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 27 февраля 2024 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора нотариус города Севастополя ФИО4, нотариус города Севастополя ФИО3 о признании завещания недействительным,

УСТАНОВИЛА:

11 сентября 2023 года истец ФИО1 обратился в суд с исковыми требованиями к ответчику ФИО2 о признании недействительным завещания, составленного ФИО7, удостоверенное нотариусом г. Севастополя ФИО4 08.04.2023 года, реестровый № 92/29-н/92-2023-1-242, мотивируя исковые требования тем, что оспариваемое завещание составлено наследодателем непосредственно в медицинском учреждении и в состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, вследствие возраста, имеющихся заболеваний, принимаемых медицинских препаратов. В тоже время, наследодатель ФИО7 не была проинформирована и была введена в заблуждение о реальном состоянии своего здоровья, что повлекло составление ею завещания.

18 октября 2023 года Гагаринским районным судом города Севастополя протокольно привлечено третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора нотариус города Севастополя ФИО3.

Решением Гагаринского районного суда города Севастополя от 27 февраля 2024 года отказано в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора нотариус города Севастополя ФИО4, нотариус города Севастополя ФИО3 о признании завещания недействительным. С ФИО1 в пользу Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Севастополя «Севастопольская городская психиатрическая больница» взысканы судебные расходы за проведение судебной экспертизы по делу в размере 32 000 рублей.

Истцом ФИО1 подана апелляционная жалоба, просит решение районного суда отменить, принять новое решение об удовлетворении исковых требований, расходы на проведение экспертизы возложить на государственный бюджет. Указывает, что ФИО1 обратился в суд с иском о признании недействительным завещания ФИО7 на основании статей 177 и 179 ГК РФ, указывая на то, что наследодатель принимала сильнодействующие наркотические лекарственные препараты, вследствие действия которых, не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, а также, была введена в заблуждение относительно состояния своего здоровья, вследствие чего выдала завещание под влиянием обмана. В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции истец также ссылался на подложность доказательств и недопустимость заключения эксперта, однако, районный суд немотивированно оставил эти доводы истца без оценки. Положенное в основу решения заключение эксперта, по мнению стороны истца, является недопустимым доказательством по причине допущенных при её производстве нарушений закона. Считает недопустимым то, что эксперт предупредил об уголовной ответственности сам себя. Заключение эксперта составлено на 2 дня раньше завершения производства экспертизы. Не указаны содержание и результаты исследований, а вместо них в исследовательской части содержатся дословные цитаты материалов гражданского дела. Обоснование выводов эксперта сделано без учёта фактических обстоятельств дела, а именно указание на то, что ФИО7 самостоятельно подписала информированное согласие, сделано без учёта того, что записи, сделанные ФИО7, не соответствуют содержанию граф документа и подтверждают её неспособность понимать смысл прочитанного. В документе с названием «Информированное добровольное согласие на виды медицинского вмешательства...» ФИО7 не смогла правильно подчеркнуть вид вмешательства, на которое она дала согласие, а также не смогла указать год своего рождения и полный адрес места жительства. В графе «дата оформления» ФИО7 также не смогла указать год в специально обозначенном для этого типографским способом месте. Также, неадекватно графам ФИО7 заполнила документ с названием «Информированное согласие на проведение обследования...», поскольку в графе, специально предназначенной для указания года рождения, она написала свои фамилию и инициалы, а год рождения указала в другом, не предназначенном для этого месте бланка. Также, она не смогла указать дату подписания этого документа, а вместо этого поставила свою подпись в месте бланка, специально обозначенном словом «дата». Соответственно, сославшись на то, что ФИО7 подписала завещание, эксперт не дал никакой оценки тому, что она не смогла написать свои фамилию, имя и отчество параллельно тексту этого завещания, а также, не смогла написать своё отчество параллельно написанным ею же имени и фамилии. В тоже время отсутствуют документы, подтверждающие квалификацию и стаж работы эксперта по специальности. Эксперт положил в основу своего заключения отсутствующие в материалах дела сведения, а именно, сослался на то, что по результатам осмотров ФИО7 врачами было указано: «в сознании..., адекватна...», тогда как в действительности в записях её осмотров указанное не содержится. Экспертом также указана неверно причина смерти, которая не соответствует действительности, поскольку «Смерть злокачественного образования» - не является научным понятием и не может быть причиной гибели человека. Кроме того в 9-й горбольнице ФИО7 не умирала. Считает, что экспертиза была проведена по инициативе суда и оплата за ее проведение взыскана с истца ошибочно, поскольку суд первой инстанции не ставил на обсуждение сторон те вопросы, которые он поставил перед судебным экспертом, а также не мотивировал отклонение вопросов, предложенных в ходатайстве представителем истца. Полагает, что приобщенные к материалам гражданского дела и положенные в основу заключения эксперта письменные доказательства являются подложными, поскольку на предоставленной суду представителем ответчика ФИО6 справке за подписью заведующего отделением ФИО5 отсутствует оттиск его личной печати врача, а также отсутствуют сведения о регистрации этой справки в канцелярии больницы, несмотря на то, что она оформлена на фирменном бланке учреждения. Недостоверность содержащихся в справке сведений о том, что ФИО7 не получает наркотические анальгетики, подтверждается листом назначения наркотических средств и психотропных веществ, согласно которому ФИО7 получала наркотический анальгетик «промедол» дважды в день. Кроме того, судом не обозревались оригиналы медицинских документов, которые представлены в материалы по запросу суда. Также, указал на неполноту представленной по запросу суда медицинской документации, о чем свидетельствует отсутствие записей от 25, 27, 31 марта, 1 и 2 апреля 2023 года.

Письменных возражений на апелляционную жалобу не поступило.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО12 доводы апелляционной жалобы поддержал, просил решение районного суда отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО6 возражала против удовлетворения апелляционной жалобы, ссылаясь на законность и обоснованность судебного акта районного суда.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истец ФИО1, ответчик ФИО2, третьи лица нотариус города Севастополя ФИО4, нотариус города Севастополя ФИО3 не явились, о дате, времени и месте судебного заседания по рассмотрению апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в соответствии с правилами ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о причинах неявки суду апелляционной инстанции не сообщили. Нотариусами г. Севастополя ФИО3 и ФИО4 направлены заявления о рассмотрении дела в их отсутствие.

Судебная коллегия, заслушав доклад судьи ФИО15, доводы представителя истца ФИО12, возражения представителя ответчика ФИО6, обсудив доводы апелляционной жалобы, изучив материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность судебного акта районного суда в пределах доводов апелляционной жалобы в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены решения районного суда.

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, решение суда должно быть законным и обоснованным.

В соответствии с частью 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, основанием для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального или норм процессуального права.

Судебным разбирательством установлено, что согласно завещанию, составленному ФИО7, и удостоверенному нотариусом г. Севастополя ФИО4 08.04.2023 года, реестровый №92/29-н/92-2023-1-242, наследодатель распорядилась всем своим имуществом в пользу ФИО2.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 умерла, нотариусом г. Севастополя ФИО3 к имуществу наследодателя заведено наследственное дело №. Лицами, обратившимися с заявлениями о принятии наследства, являются дети наследодателя истец ФИО1 и ответчик ФИО2.

Обращаясь в суд с данными исковыми требованиями, истец ссылается на положения п. 1 ст. 177 ГК РФ, указывая на то, что в момент подписания завещания ФИО7 в силу возраста, имеющихся заболеваний и принимаемых медицинских препаратов, находилась в состоянии, будучи не способной понимать значение своих действий или руководить ими.

Из заключения посмертной судебно-психиатрической экспертизы ГБУЗ «Севастопольская городская психиатрическая больница» № 1995 от 06.12.2023 года следует, что ФИО7, умершая ДД.ММ.ГГГГ, на момент составления завещания 08.04.2023 года каким-либо психическим расстройством не страдала, могла понимать характер и значение своих действий и руководить ими. Данный вывод сделан на том основании, что в материалах дела отсутствует сведения о наличии психического расстройства, выраженных расстройств психических функций: на учете психиатра, нарколога не состояла, за помощью не обращалась, в данных медицинской документации описывается состояние средней степени тяжести подэкспертной с ясным сознанием, адекватность, жалобы предъявлялись соответственно имеющемуся соматическому заболеванию, рекомендаций обращений к психиатру нет как до момента подписания завещания, так и после; подписывала самостоятельно информированное согласие, рассказывала анамнез; также имеется документ третьего лица, непосредственно в день подписания завещания (08.04.2023), где отсутствует данные о психических расстройствах, завещание не противоречит интересам самой подэкспертной. Препарат, который получала подэкспертная (промедол - наркотический анальгетик) существенно не вызывал состояние, которое бы ограничивало понимать значение и характер действий: подэкспертная часто предъявляла жалобы на боль в позвоночнике, описывается выраженный болевой синдром, в связи с чем и назначался данный препарат, в адекватных обезболиванию дозировке, что наоборот облегчало состояние; также подэкспертная предъявляла слабость, что может говорить об астеническом синдроме, который также существенного влияния не оказал на способность понимать характер и значение совершаемых действий.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1, исходя из того, что истцом не предоставлено доказательств, свидетельствующих о наличии у наследодателя ФИО7 расстройства психической деятельности, не позволяющих понимать значение и руководить своими действиями или иного отсутствия критической оценки своего поведения, как и не предоставлено доказательств заблуждения наследодателя ФИО7 относительно состояния своего здоровья, наличия обстоятельств обмана в отношении нее.

С выводом суда первой инстанции соглашается судебная коллегия, и, отклоняя доводы апелляционной жалобы истца, исходит из следующего.

Согласно пунктов 1, 3 ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации, распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания; завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме; завещание должно быть совершено лично.

В силу п. 5 ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации, завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения; завещатель не обязан сообщать кому-либо о содержании, совершении, об изменении или отмене завещания.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации, при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание); завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Согласно разъяснений в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

Пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

В соответствии с пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (абз. 3 п. 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом, подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При этом существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда определением от 1.08.2024 года назначила повторную посмертную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, исходя из доводов апелляционной жалобы истца, неполноты, сомнений в правильности и обоснованности выводов экспертизы, проведенной по определению районного суда, а именно, в связи с не приведением экспертом мотивов, по которым он пришел к выводу в экспертизе об отсутствии влияния принимаемого наркотического анальгетика на способность понимать значение своих действий и руководить ими, не представлен эксперту оригинал медицинской документации пациента, а копии ее представлены не в полном объеме.

Кроме того, судебная коллегия при назначении повторной экспертизы учла, что в суд апелляционной инстанции представлены дополнительные медицинские документы.

Согласно заключению повторной комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы ГБУЗ «Специализированная клиническая психиатрическая больница № 1» № 547 от 02.12.2024 года, ФИО7 в течение жизни и на период составления завещания 08.04.2023 года каким-либо психическим расстройством не страдала (Z04.6 по MICE-10). Об этом свидетельствуют данные анамнеза и медицинской документации о том, что ФИО7 у врача-психиатра и врача-нарколога в течение жизни не наблюдалась, предъявляла жалобы соматического характера, в связи с основным заболеванием «ЗНО сигмовидной кишки T4N1M1», у неё не обнаруживалось какой-либо продуктивной психопатологической симптоматики (признаков помраченного сознания, бреда, галлюцинаций), она вела себя правильно, принимала меры по лечению заболевания, состояние подэкспертной в отделении описывалось как «средней тяжести, сознание не нарушено». В предоставленной медицинской документации отсутствуют сведения о возникновении у ФИО7 психических или поведенческих расстройств на период нахождения ее в хирургическом отделении, в том числе, и на юридически значимый период времени (ответ на вопрос №2). Также, в связи с данным онкологическим заболеванием и болевым синдромом ФИО7 получала препарат Промедол по 20мг/мл, что подтверждается листом назначения из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара №9966/577, данное лечение, согласно листу назначения, она получала с 22.03.2023 года по 30.03.2023 года по назначению и в присутствии врача. В юридически значимый период ФИО7 не получала наркотических анальгетиков, что подтверждается листом назначения и справкой ГБУЗ города Севастополя «Городская больница №1 им ФИО10», выданной лечащим врачом и заведующим отделением для предъявления по месту требования. Также, соответственно листам назначения подэкспертная получала кеторолак и дротаверин в период с 22.03.2023 года по 02.05.2023 года, в том числе, и в период оформления завещания. Оценить влияние приема препаратов на осознано-волевую регуляцию ФИО7 не представляется возможным в силу многофакторности (пол, возраст, режим приема, лекарственное взаимодействие и т.д.) развития тех или иных побочных эффектов, в том числе, ранее не описанных в официальных инструкциях, связанных с индивидуальной непереносимостью. Однако, следует отметить, что прием препаратов в терапевтических дозировках, которые были назначены ФИО7, на мотивационную деятельность не влияют (ответ на вопросы №3 и №4). Учитывая вышеизложенное, ФИО7 в период составления завещания могла понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопрос №1).

Судебная коллегия соглашается с выводами районного суда о недоказанности истцом ФИО1 обстоятельств того, что ФИО7 на момент составления завещания не могла понимать значения своих действий, руководить ими вследствие онкологического заболевания, приема лекарственных препаратов. Данные обстоятельства опровергнуты выводами судебной экспертизы, которым дана надлежащая оценка районным судом.

Доводы апелляционной жалобы о том, что заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы № 1995 от 06.12.2023 года является недопустимым доказательством проверены судебной коллегией, вследствие чего и была назначена повторная экспертиза.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, отклоняя доводы апелляционной жалобы истца, судебная коллегия исходит из того, что представленными доказательствами, в том числе, медицинской документацией, заключением повторной комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы ГБУЗ «Специализированная клиническая психиатрическая больница № 1» № 547 от 02.12.2024 года, подтверждено, что ФИО7 в момент составления завещания 08.04.2023 года каким-либо психическим расстройством не страдала, могла понимать характер и значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия отмечает, что само по себе несогласие истца с судебными экспертизами, в отсутствие доказательств, опровергающих выводы экспертов, основанием для признания заключений судебных экспертиз ненадлежащими доказательствами по делу, не является.

Доказательств, подтверждающих наличие у наследодателя ФИО7 на момент составления завещания 08.04.2023 года психических расстройств, нахождения в состоянии невозможности понимать значения своих действий, истцом не предоставлено.

Не соглашается судебная коллегия с доводами апелляционной жалобы относительно того, что ФИО7 была введена в заблуждение относительно состояния своего здоровья при поступлении в медицинское учреждение, вследствие чего составила завещание под влиянием обмана, поскольку надлежащих доказательств в обоснование своих доводов истцом не представлено. Не представлено истцом доказательств того, что сотрудники медицинского учреждения преднамеренно создали у ФИО7 не соответствующее действительности представление о состоянии ее здоровья, влияющие на ее решение.

Судебная коллегия обращает внимание на то обстоятельство, что сами по себе обстоятельства того, что наследодатель ФИО7 в случае обладания в полной мере информацией о состоянии своего здоровья, данное завещание не составила бы, свидетельствуют о том, что ФИО7 в период составления завещания могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Руководствуясь ст. 327, п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА:

Апелляционную жалобу истца ФИО1 на решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 27 февраля 2024 года оставить без удовлетворения.

Решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 27 февраля 2024 года оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия. На апелляционное определение может быть подана кассационная жалоба в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции не позднее 3 месяцев со дня вступления его в законную силу.

Мотивированное апелляционное определение в окончательной форме составлено 26 февраля 2025 года.

Председательствующий, судья: ФИО17

Судьи: ФИО11