Признание наследника недостойным и аннулирование свидетельств

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

Дело № 2-657/2023

№ 33-1436/2024

УИД 91RS0019-01-2022-005999-62

председательствующий в суде первой инстанции

судья – докладчик в суде апелляционной инстанции

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

4 марта 2024 года г. Симферополь

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Крым в составе:

председательствующего ФИО37,

судей ФИО30, ФИО31,

при секретаре ФИО35,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО27 к ФИО26, ФИО29 о признании наследниками недостойными, признании незаконными и аннулировании свидетельств о праве на наследство по закону, третье лицо - нотариус Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28,

по апелляционной жалобе ФИО27 на решение Симферопольского районного суда Республики Крым от 16 мая 2023 года,

установила:

в декабре 2022 года ФИО27 обратилась с иском к ФИО26, в котором с учетом уточнений просила: признать ФИО26 и ФИО29 недостойными наследниками к имуществу, открывшемуся после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, и ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ; признать незаконным и аннулировать свидетельства о праве на наследство по закону, выданные ФИО26 нотариусом Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 на 1/2 долю в праве общей долевой собственности на жилой дом, с кадастровым номером №, общей площадью 83,1 кв. м., со всеми зданиями, строениями, сооружениями, земельный участок, с кадастровым номером №, площадью 1352 +/- 13 кв. м., расположенными по адресу: <адрес>.

Требования мотивированы тем, что истец с ДД.ММ.ГГГГ состояла в зарегистрированном браке с ФИО11, который умер ДД.ММ.ГГГГ, а 24 июня 2022 года истец получила свидетельство о праве на наследство по закону, состоящее из 1/2 доли жилого дома, с кадастровым номером №, общей площадью 83,1 кв. м., со всеми зданиями, строениями, сооружениями, расположенными по адресу: <адрес> При этом в свидетельстве указано на то, что на 1/2 долю жилого дома выдано свидетельство о праве на наследство ФИО26 Вместе с тем, по мнению истца при оформлении наследственных прав не учтено, что ФИО11, призванный к наследованию после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, умер после открытия наследства и о праве на принятие, причитавшегося ему наследства после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, в установленные законом сроки заявлено только истцом, как наследником первой очереди. Однако при оформлении наследственных прав не было учтено ее право на принятие причитавшегося ФИО11 права на наследство, оставшегося после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, которое в силу положений статьи 1156 Гражданского кодекса Российской Федерации не входит в состав наследства, открывшегося после смерти такового наследника. Кроме того, истец, как наследник, своевременно принявший наследство, согласия на принятие наследства наследником ФИО26 не давала и о наличии разрешения данного вопроса в судебном порядке истцу неизвестно. При этом включение наследника ФИО26 в право наследования на имущество, безусловно, повлияло на размер причитающейся истцу доли в наследственном имуществе.

Кроме того, истец указывает, что в 1982 году мать ФИО11 - ФИО12 зарегистрировала брак с ФИО13, который фактически занимался воспитанием и содержанием ФИО11, как своим сыном и с которым у ФИО11 сохранились теплые отношения до конца его жизни, считая данного человека своим отцом. Ответчик ФИО29 сына - ФИО11 не воспитывал, не обеспечивал, не поддерживал морально и не интересовался его жизнью, унижал его достоинство, избивал мать, изменял ей, в связи с чем отношения ФИО11 и ФИО29 длительное время фактически не поддерживали или отношения были натянутыми, семейно-родственной близости между ними не существовало. ФИО26 на территории домовладения, расположенного по адресу: <адрес> никогда не проживала и не пользовалась им, никогда не являлась членом семьи наследодателя и не состояла в близких семейных отношениях с ним и его родственниками. ФИО11 не признавал семью биологического отца - ФИО29 Вступление в наследство ФИО29, а тем более, переход права на принятие наследства наследником второй очереди ФИО26 не соответствует ни потенциальной воле наследодателя, ни справедливости. ФИО11 не успел выразить свою волю в качестве наследодателя в связи со скоропостижной кончиной. Факт вступления в наследство биологического отца наследодателя - ФИО29 и передача им права на наследство своей дочери - ФИО26 не соответствует воле наследодателя ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, после которой ФИО11 в связи с болезненным состоянием не имел физической возможности принять наследство. ФИО14 крайне негативно относилась к ФИО29, с его дочерью знакома не была. Свою волю наследодатель ФИО14 выразила в завещании, оформленном на ФИО11 Наследственная масса ФИО14 не имеет никакого отношения к личности как ФИО29, так и ФИО26, является самостоятельным наследодателем и не является кровным родственником семьи ФИО29 Кроме того, со стороны семьи ФИО22 на нее как наследника ФИО11 первой очереди оказывалось давление, была организована слежка, поступали частые звонки с обвинениями, высказывались угрозы. Кроме того, 16 мая 2022 года ФИО29 нотариусу Симферопольского районного нотариального округа подал заявление об отказе от наследства в пользу лица, осуществившего на основании доверенности действия по принятию наследства в интересах ФИО29 (т. 1 л.д. 138-150).

Также, истец указывает, что при регистрации наследственного дела были внесены сведения в реестр наследственных дел ЕИС в графу «сведения о наследстве, после которого наследство фактически было принято, но не были оформлены наследственные права». Однако имеющиеся в материалах наследственного дела № к имуществу умершего ДД.ММ.ГГГГ ФИО11, к имуществу умершей ДД.ММ.ГГГГ ФИО14, документы не содержат информации, позволяющей в безусловном порядке расценить о совершении со стороны ФИО11, как наследника имущества, оставшегося после смерти ФИО14, действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства. Ввиду состояния здоровья ФИО11 в период с августа 2021 года и до смерти в декабре 2021 года не имел возможности на совершение действий, направленных на фактическое принятие наследства, оставшегося после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ. При этом ФИО11 не состоял в кровном родстве с ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, а имеющиеся в материалах наследственного дела № документы, выданные администрацией Добровского сельского поселения Симферопольского района Республики Крым и ГУП РК «Крым БТИ», свидетельствуют об индивидуальной регистрации права собственности умерших и наличии у них разных лицевых счетов. При этом уклад жизни ФИО11 не свидетельствовал о его совместном проживании с ФИО14. Названные обстоятельства послужили основанием для обращения истца с настоящим иском в суд.

Решением Симферопольского районного суда Республики Крым от 16 мая 2023 года, в удовлетворении иска ФИО27 отказано.

В апелляционной жалобе ФИО27, ссылаясь на незаконное и необоснованное решение, принятое с нарушением и неправильным применением норм материального и процессуального права, несоответствием выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела, просит решение суда отменить и удовлетворить заявленные истцом требования в полном объеме.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ФИО26, ФИО29 – ФИО36 выразила несогласие с приведенными в ее обоснование доводами, считая их необоснованными, в связи с чем просила апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, решение суда без изменения.

О времени и месте рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, назначенном на 14 февраля 2024 года, в котором был объявлен перерыв до 4 марта 2024 года, нотариус Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28, ФИО26, ФИО29, извещены надлежащим образом, в заседание суда не явились, об отложении дела не просили.

Исходя из положений абзаца 2 части 3 статьи 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле и не принимавшие участия в заседании до перерыва, не извещаются о перерыве и признаются надлежаще уведомленными о времени и месте проведения заседания после перерыва, если они признаны уведомленными о времени и месте проведения заседания, начатого до перерыва.

Кроме того, ФИО26, ФИО29 о времени и месте рассмотрения дела после перерыва извещены, в том числе, согласно положений пункта 3 части 2 статьи 117 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации путем вручения судебного извещения их представителю, участвующему в деле ФИО36, об отложении дела не просили, обеспечили явку своего представителя ФИО36

На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся участников процесса.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО27 и ее представитель ФИО34 поддержали апелляционную жалобу по изложенным в ней доводам в полном объеме и просили ее удовлетворить.

Представитель ФИО26, ФИО29 – ФИО36 в заседании суда апелляционной инстанции возражала против удовлетворения апелляционной жалобы, ссылаясь на её необоснованность, полагала, что решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, просили решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Заслушав доклад судьи, выслушав пояснения явившихся лиц, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом, ФИО11 является сыном ФИО29, что подтверждается повторным свидетельством о рождении серии II-АЯ № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 63).

Согласно свидетельства о рождении серии II-АП № от ДД.ММ.ГГГГ, справки о заключении брака № А-00317 от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 (ФИО20) В.А. является сестрой ФИО11 (т. 1 л.д. 62, 65).

Из свидетельства о заключении брака серии I-АЯ № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ был заключен брак между ФИО11 и ФИО1 (т. 1 л.д. 9).

ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО14, что следует из свидетельства о смерти серии ГАЯ № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 28).

При жизни ДД.ММ.ГГГГ ФИО14 составлено завещание, удостоверенное частным нотариусом Симферопольского районного нотариального округа ФИО28, согласно которому все свое имущество, которое на день смерти окажется ей принадлежащим, движимое и недвижимое, в чем бы оно не заключалось и где бы оно не находилось, в том числе и часть жилого дома с надворными постройками, расположенными по адрес изъят).

ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО11, что подтверждается свидетельством о смерти серии I-АЯ № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 8).

Согласно выписок из ЕГРН от 16 марта 2021 года, 2 июня 2022 года, справки ГУП РК «Крым БТИ» в Симферопольском районе от 6 июня 2022 года № 96/2022 за ФИО11 и ФИО14 в равных долях зарегистрировано право собственности на земельный участок, кадастровый №, площадью 1352 +/-13 кв.м и жилой дом, кадастровый №, площадью 83,1 кв.м, расположенных по адрес изъят-38, 42 оборот 68-76).

Из справки, выданной администрацией Добровского сельского поселения Симферопольского района Республики Крым от 28 декабря 2021 года № 296 следует, что по данным похозяйственной книги Добровского сельского поселения № за период 2021 по 2025 год по адресу: <адрес>, главой домохозяйства значиться ФИО11, умерший ДД.ММ.ГГГГ. Совместно с ним по данному адресу значится ФИО23. Записи о составлении завещания от ФИО11 в архиве администрации Добровского сельского поселения Симферопольского района не имеется (т. 1 л.д. 66).

Как следует из сведений администрации Добровского сельского поселения Симферопольского района Республики Крым от 6 июня 2022 года № 06/2047, по данным похозяйственной книги Добровского сельского поселения № 53 за период 2021 по 2025 года по адресу: <адрес>, открыто два лицевых счета - № №. По данным лицевого счета № значится ФИО14, умершая ДД.ММ.ГГГГ, совместно с ней никто не значится. По данным лицевого счета № значится ФИО11, умерший ДД.ММ.ГГГГ, совместно с ним значится жена - ФИО17 (т. 1 л.д. 35 оборот).

11 февраля 2022 года ФИО27 обратилась к нотариусу Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 с заявлением о принятии наследства по после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ и ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 29).

13 мая 2022 года к нотариусу Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 обратилась ФИО32, действующая от имени ФИО3, с заявлением о принятии наследства после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ и ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 54,104).

16 мая 2022 года ФИО29 обратился к нотариусу Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 с заявлением об отказе по всем основаниям наследования от причитающейся ему доли на наследство, оставшегося после смерти ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ, в пользу сестры умершего - ФИО26 (т. 1 л.д. 56).

17 мая 2022 года ФИО26 нотариусу Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 было подано заявление о принятии наследства по всем основаниям после смерти брата - ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 55).

24 июня 2022 года ФИО26 обратилась к нотариусу Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 с заявлением о принятии наследства и выдаче свидетельства о праве на наследство после смерти ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ и ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 31).

Нотариусом Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 24 июня 2022 года ФИО27 и ФИО26 были выданы свидетельства о праве на наследство по закону каждой на 1/2 долю на жилой дом, с кадастровым номером №, общей площадью 83,1 кв. м., со всеми зданиями, строениями, сооружениями, а также земельный участок, с кадастровым номером № площадью 1352 +/- 13 кв. м., расположенных по адресу: <адрес>, которые принадлежали на праве собственности ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, после смерти которой ФИО11, умерший ДД.ММ.ГГГГ принял наследство, но не оформил своих наследственных прав, а также ФИО11, умершему ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 88-93).

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Разрешая настоящий спор и отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО27, руководствуясь положениями статей 1110, 1111, 1112, 1117, 1119, 1141, 1146, 1152, 1153, 1154, 1158, 1159 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что каких-либо надлежащих и допустимых доказательств, свидетельствующих о совершении ответчиками умышленных противоправных действий, влекущих признание их недостойными наследниками, истцом, в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлено.

Судом первой инстанции также отмечено, что на момент смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, ФИО11 был зарегистрирован и проживал с ней по одному адресу, что свидетельствует о фактическом принятии последним наследства по завещанию после смерти ФИО14.

Согласно части 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 23 от 19 декабря 2003 года «О судебном решении» следует, что решение является законным в том случае, когда оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или права (часть 2 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Решение суда первой инстанции соответствует вышеизложенным требованиям.

В соответствии со статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких нарушений судом первой инстанции при рассмотрении дела допущено не было.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции соглашается, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права, соответствуют фактическим обстоятельствам по делу и подтверждены доказательствами, оцененными судом на предмет их относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимной связи. Оснований для их переоценки по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Отказывая в удовлетворении требований истца судом первой инстанции правомерно учтено, что указанные истцом в обоснование заявленного иска документы, а именно: видеозапись, фотографии, копии свидетельств о расторжении брака, заключении брака, письма, заявления, скриншоты с телефона, копии удостоверений, разрешения на захоронение, накладной, квитанции об оплате коммунальных платежей, копии красноармейской книжки, накладной и квитанции об оплате расходов по захоронению, в силу статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации, не являются значимыми при разрешении данного спора и не могут являться основанием для признания ответчиков недостойными наследниками.

Проверяя доводы апеллянта от необоснованном отказе в удовлетворении иска о признании ответчиков недостойными наследниками, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно части 4 статьи 35 Конституции Российской Федерации право наследования гарантируется. Это право включает в себя как право наследодателя распорядиться своим имуществом на случай смерти, так и право наследников по закону и по завещанию на его получение.

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае смерти гражданина право собственности на принадлежащее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Основания для признания гражданина недостойным наследником и отстранения от наследования содержатся в статье 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке.

Пунктом 2 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», следует, что при разрешении вопросов о признании гражданина недостойным наследником и об отстранении его от наследования надлежит иметь в виду, что указанные в абзаце первом пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, являются основанием к утрате права наследования при умышленном характере таких действий и независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий. Противоправные действия, направленные против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, вследствие совершения которых граждане утрачивают право наследования по указанному основанию, могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания, понуждении наследников к отказу от наследства.

Наследник является недостойным согласно абзацу первому пункта 1 статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации при условии, что перечисленные в нем обстоятельства, являющиеся основанием для отстранения от наследования, подтверждены в судебном порядке - приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу (например, о признании недействительным завещания, совершенного под влиянием насилия или угрозы).

Таким образом, для признания недостойным наследником необходимо установить факт того, что данным лицом по отношению к наследодателю, наследнику совершались действия, которые в соответствии со статьей 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации могли бы являться основанием для объявления лица недостойным наследником и отстранения его от наследования.

Обращаясь с иском в суд ФИО1 просила суд признать ФИО2 недостойным наследником после смерти ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ, а также признать ФИО26 и ФИО11 недостойными наследниками к имуществу, открывшемуся после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, и ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

Исходя из предмета заявленных истцом требований, противоправные действия, влекущие признание лица недостойным наследником и отстранение его от наследства, должны были быть совершены ФИО26 и ФИО29 в отношении ФИО11 и ФИО14, или наследника ФИО11 - ФИО27

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Однако каких-либо доказательств, свидетельствующих о совершении ФИО26 и ФИО29 противоправных действий в отношении указанных лиц, являющихся основанием для применения в отношении ответчика положений статьи 1117 Гражданского кодекса Российской Федерации, истцом суду представлено не было.

Таким образом, в ходе рассмотрения данного гражданского дела факт противоправных действий со стороны ФИО26, ФИО29 в судебном порядке не подтвержден, в связи с чем, вопреки доводам жалобы, утверждения истца об обратном, основанием для признания ответчиков, не имеющими права наследования после смерти ФИО11 и ФИО14, не являются.

Доводы апеллянта о том, что при вынесении оспариваемого решения судом не приняты во внимание справки о том, что адресу: <адрес>, главой спорного жилого дома значится ФИО14, совместно с ней никто на значится, в том числе и ФИО11, по данному адресу было открыто два лицевых счета, не могут служить основанием к отмене или изменению судебного постановления, поскольку, согласно положениям статей 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, указанные апеллянтом справки были приняты во внимание судом первой инстанции при вынесении итогового судебного решения, которым дана надлежащая правовая оценка.

Так, не свидетельствует о неправильности выводов суда довод апелляционной жалобы о том, что ФИО11, умерший ДД.ММ.ГГГГ, не принял наследство по завещанию после смерти ФИО14, умершей ДД.ММ.ГГГГ, поскольку, как правильно указано судом первой инстанции в оспариваемом судебном постановлении, на момент смерти ФИО24. ФИО25 значился зарегистрированным по одному адресу совместно с наследодателем, что по смыслу действующего гражданского законодательства свидетельствует о совершении им действий по фактическому принятию наследства по завещанию после смерти ФИО14

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о необоснованности доводов апелляционной жалобы в части не принятия во внимание судом первой инстанции положений статьи 1156 Гражданского кодекса Российской Федерации.

То обстоятельство, что на момент составления завещания ФИО14 и ФИО11 не являются кровными родственниками, и у ФИО14 имелись наследники по закону, не имеет правового значения в рассматриваемом случае, поскольку в силу части 1 статьи 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, в том числе не являющихся родственником наследодателя. Здесь же следует учесть, что завещание ФИО14, которым наследодатель распорядилась своим имуществом в пользу ФИО11, в установленном законом порядке недействительным не признано, не отменено и не изменено, обратного материалы дела не содержат.

Отклоняя доводы апеллянта о непривлечении к участию в деле в качестве соответчика нотариуса Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 судебная коллегия отмечает, что отказ в удовлетворении ходатайства о привлечении к участию в деле в качестве соответчика указанного лица не препятствует разрешению в дальнейшем спора непосредственно между ФИО27 и нотариусом Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28, не лишает истца права на обращение в суд с самостоятельным иском к данному ответчику, учитывая, что свидетельство о праве на наследство представляет собой правоподтверждающий документ, получение которого является правом лица, желающего принять наследство. Законность действий самого нотариуса по выдаче свидетельств о праве на наследство подлежит проверке по правилам главы 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и предметом рассмотрения в настоящем деле не является, поскольку требований об оспаривании действий нотариуса истцом в поданном в суд иске не заявлено.

Здесь же следует отметить, что нотариус принимала участие в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительного предмета спора; в поданном в суд исковом заявлении, а также уточненных исковых заявлениях истец указывал нотариуса Симферопольского районного нотариального округа Республики Крым ФИО28 в качестве третьего лица, не предъявляя к последней отдельных исковых требований.

Ссылка апеллянта на то, что ФИО26 не имела права на обращение к нотариусу с заявлением о принятии наследства от имени ФИО29, отклоняется как несостоятельная, поскольку возможность обращения наследника к нотариусу с заявлением о принятии наследства через представителя, полномочия которого оформлены в установленном законом порядке, не противоречит нормам действующего законодательства.

Так, в силу абзаца 3 пункта 1 статьи 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации принятие наследства через представителя возможно, если в доверенности специально предусмотрено полномочие на принятие наследства.

Из материалов наследственного дела следует, что представитель по доверенности ФИО26 при подаче заявления от 24 июня 2022 года о принятии наследства от имени ФИО29 (т. 1 л.д. 54) предъявила доверенность от 11 мая 2022 года (т. 1 л.д. 104), согласно которой ФИО29 уполномочил ФИО26, в том числе вести наследственные дела с правом получения свидетельства о праве на наследство после смерти ФИО11, умершего ДД.ММ.ГГГГ, с правом подачи заявлений о принятии наследства, заявлений о выдаче свидетельств о праве на наследство и др.

Учитывая, что ФИО26, как уполномоченное по доверенности лицо, действующая от имени и в интересах ФИО29, обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, в связи с чем оснований для отказа в принятии нотариусом данного заявления не имелось.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом при принятии оспариваемого решения не учтены положения пункта 3 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации о запрете совершения представителем ФИО26 от имени представляемого ФИО29 действий в своих интересах, связанных с принятием наследства после смерти ФИО11, не могут быть приняты судебной коллегией во внимание и отклоняются как несостоятельные исходя из следующего.

Действительно, пунктом 3 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично, а также в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Между тем, заявляя об этом, апеллянтом не учтено, что в рассматриваемом случае оснований для применения вышеуказанной правовой нормы не имеется, поскольку из находящихся в материалах дела документов следует, что ФИО32 от имени ФИО29 обратилась к нотариусу лишь с заявлением о принятии наследства, а не с заявлением об отказе от наследства в свою пользу.

То обстоятельство, что после принятия наследства ФИО29 лично обратился к нотариусу с заявлением об отказе от наследства в пользу ФИО32 не является основанием для признания сделки по смыслу пункта 3 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительной, учитывая, что таких требований в рамках рассматриваемого спора истцом заявлено не было.

Не являются основанием для отмены состоявшегося по делу итогового судебного постановления и указания апеллянта на то, что ФИО3 отказался от наследства после смерти ФИО11, с заявлением об отказе от наследства после смерти ФИО14 он не обращался, поскольку ФИО29 принял наследство после смерти ФИО11 в установленном законом порядке, который, в свою очередь, считается принявшим наследственное имущество по завещанию после смерти ФИО14, в связи с чем, вопреки указанному доводу апеллянта, дополнительного обращения ФИО29 с заявлением об отказе от наследства после смерти ФИО14 не требуется. Здесь же следует также учесть, что ответчик ФИО29 не является наследником имущества умершей ФИО14, в виду чего основания для обращения к нотариусу с заявлением об отказе от наследства последней, отсутствуют.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о том, что суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований о признании незаконными и аннулировании оспариваемых свидетельств о праве на наследство, выданных нотариусом на имя ФИО26

При таком положении доводы апеллянта об обратном отклоняются как несостоятельные и основанные на неверном понимании норм материального права.

Доводы апеллянта, изложенные в заявлении от 9 февраля 2024 года, о том, что судом первой инстанции в решении необоснованно сделан акцент на недобросовестное поведение ФИО26 по отношению к наследодателю ФИО11, поскольку истцом не были заявлены требования к ответчику по указанным основаниям, несостоятельны и опровергаются материалами данного гражданского дела, так как исходя из уточненного иска (т. 1 л.д. 137-151), истец обращался с иском к ФИО26, в том числе, о признании последней недостойным наследником к имуществу, оставшемуся после смерти ФИО11

Ссылка апеллянта на судебную практику по другому делу не может быть принята во внимание, поскольку судебная практика не является источником права в Российской Федерации, конкретные судебные решения не носят преюдициального характера при разрешении иных дел, каждое дело разрешается с учетом обстоятельств в индивидуальном порядке, а приведенные в апелляционной жалобе судебные акты постановлены при иных фактических обстоятельствах.

В целом доводы апелляционной жалобы сводятся к повторному изложению фактических обстоятельств дела и позиции, выраженной в суде первой инстанции, которые надлежащим образом исследовались и оценивались судом и правильно признаны несостоятельными, выражают несогласие с оценкой исследованных судом по делу доказательств и не могут быть приняты во внимание судебной коллегией, направлены на переоценку правильных выводов суда и каких-либо новых и существенных для дела фактов, не учтенных судом первой инстанции, не содержат, вышеизложенных выводов суда не опровергают и не влияют на правильность принятого судом решения. Оснований к переоценке вышеуказанных выводов судов не имеется.

Несогласие с произведенной судом оценкой доказательств и установленных судом обстоятельств не свидетельствует о незаконности судебного решения, так как в силу положений статей 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд самостоятельно определяет какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от 17 июля 2007 года №566-О-О, от 18 декабря 2007 года №888-О-О, от 15 июля 2008 года №465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Иные доводы апелляционной жалобы правильность выводов суда не опровергают и о незаконности вынесенного судебного постановления не свидетельствуют.

Нарушений норм материального и процессуального права, повлекших вынесение незаконного решения, судом не допущено. Оснований для отмены решения по доводам апелляционной жалобы не имеется. Таким образом, постановленное по данному делу решение суда следует признать законным, обоснованным, в связи с чем подлежащим оставлению без изменения.

Руководствуясь статьями 327-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Симферопольского районного суда Республики Крым от 16 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО27 - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационный суд общей юрисдикции в срок, не превышающий трех месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемого судебного постановления, через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 11 марта 2024 года.

Председательствующий:

Судьи: