Возмещение вреда за некачественные медуслуги

class="hr-h1"> «КОПИЯ» Судья: ФИО15 Дело № 2-419/2024 Докладчик: ФИО19 33-614/2026 (33-4385/2025) А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе: председательствующего ФИО16 судей ФИО19, ФИО17 при секретаре ФИО18 прокурора ФИО14 рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Новосибирске 24 февраля 2026 года гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО1, ФИО2, Горловой Ирены Владо – ФИО3 и апелляционному представлению прокурора Кировского района города Новосибирска ФИО13 на решение Кировского районного суда города Новосибирска от 19 сентября 2024 года по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, Горловой Ирены Владо к АО «организация изъята» о взыскании компенсации морального вреда за некачественно оказанные медицинские услуги, денежных средств, уплаченных за некачественно оказанные медицинские услуги, ежемесячного содержания по потере кормильца, расходов на погребение, которым постановлено: Отказать ФИО1, ФИО2, Горловой Ирене Владо в удовлетворении исковых требований. Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда ФИО19, объяснения ФИО1, представителя ФИО7,ФИО1- ФИО3, представителя АО «организация изъята»-ФИО5, ФИО6, мнение прокурора, полагавшего решение суда подлежащим отмене и удовлетворении требований истцов частично, судебная коллегия У С Т А Н О В И Л А: ФИО1, ФИО2, ФИО7 обратились в суд с иском к АО «организация изъята» о взыскании компенсации морального вреда за некачественно оказанные медицинские услуги, денежных средств, уплаченных за некачественно оказанные медицинские услуги, ежемесячного содержания по потере кормильца, расходов на погребение. В обоснование своих требований истцы ссылались на то, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО8 и АО «организация изъята» был заключен договор оказания платных медицинских услуг, в частности по оказанию медицинской услуги стоимость данной услуги была определена сторонами в размере 299 152,50 руб., оплата по данному договору была произведена в полном объеме; ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 была проведена ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 скончался в данном медицинском учреждении; согласно протоколу патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО8 наступила в результате ДД.ММ.ГГГГ, т.е. после операции ФИО8 в ходе телефонного разговора жаловался на говорил, что сообщал об этом медицинскому персоналу учреждения, однако каких-либо мер принято не было, также в указанный день , по решению консилиума врачей от ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 состояние ухудшалось, ДД.ММ.ГГГГ была констатирована По факту смерти ФИО8 в отношении АО «организация изъята» Территориальным органом Росздравнадзора НСО проводилась проверка, по результатам которой было выявлено: ; по указанным обстоятельствам указано на нарушение ведения медицинской документации, в частности п. 2.2. Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п. 11 ч. 1 ст. 79 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»; по результатам проверки в адрес АО «организация изъята» было вынесено предписание от ДД.ММ.ГГГГ. Истцы полагают, что при оказании медицинской услуги были допущены следующие нарушения: 05 Ненадлежащая диагностика и лечение возникшего патологического состояния ФИО8 не производилась, что указывает на ненадлежащее оказание медицинской услуги, стремительное ухудшение состояния здоровья последнего и его смерти. Кроме того, истцы полагают, что согласно договору оказания платных медицинских услуг от ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 должно было быть обеспечено круглосуточное наблюдение в течение минимум 3-х суток после операции, что не производилось. Некачественным оказанием медицинской услуги ФИО8, повлекшим смерть последнего, им был причинен моральный вред, выразившийся в глубоких психологических переживаниях, которые претерпевают по настоящее время, ФИО1 вынуждена была изыскивать средства на похороны, несколько месяцев не могла организовать свою жизнь и жизнь ребенка, ФИО2 лишилась отцовского тепла и душевной близости, осознание отсутствие близкого родственника отразилось в целом на психологическом фоне каждого, ФИО7 похудела на 30 кг. Просят суд взыскать с ответчика: в пользу ФИО1, ФИО2, ФИО7, каждого в отдельности, компенсацию морального вреда, причиненного смертью ФИО8, в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи, в размере 5 000 000 руб.; в пользу ФИО1 – денежные средства, уплаченные по договору от ДД.ММ.ГГГГ, в размере 299 512,50 руб., расходы на погребение в размере 258 329 руб.; в пользу ФИО2 – возмещение в связи с потерей кормильца ежемесячно в размере 22 365,47 руб. с последующей индексацией в установленном законом порядке, начиная с ДД.ММ.ГГГГ и до окончания обучения, но не более чем до 23-х лет, в т.ч. с выплатой в форме единовременной компенсации суммы за прошедший период с ДД.ММ.ГГГГ по день вынесения решения суда (на момент заявления иска в размере 38 0212,99 руб.); в пользу ФИО7 – расходы на погребение в размере 337 000 руб. Судом постановлено вышеуказанное решение, с которым не согласился представитель истцов – ФИО3 и прокурор Кировского района города Новосибирска ФИО13 В апелляционной жалобе представитель истцов ФИО3 просит решение суда отменить, принять новое решение об удовлетворении иска. Также заявляет ходатайство о назначении повторной экспертизы. В обоснование доводов апелляционной жалобы ссылается на то, что положенное в основу решения заключение экспертов № КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» не является допустимым и достоверным доказательством. Отмечает, что суд отказал в удовлетворении ходатайства о допросе эксперта-реаниматолога ФИО9 и ходатайства о назначении повторной экспертизы. Указывает, что суд посчитал отсутствие в составе комиссии эксперта качества медицинской помощи не является безусловным основанием для признания экспертного заключения недопустимым доказательством. Однако, согласно Методическим рекомендациям о порядке проведения судебно- медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи, действовавшим на момент производства экспертизы, при проведении судебно- медицинской экспертизы по так называемому «врачебному делу» экспертная комиссия в обязательном порядке должна руководствоваться критериями оценки качества медицинской помощи, утвержденными уполномоченным федеральным органом исполнительной власти — Министерством здравоохранения Российской Федерации, чего не было сделано экспертами по проведению СМЭ по настоящему гражданскому делу. Указывает, что в состав экспертной комиссии в обязательном порядке должен быть включен эксперт качества медицинской помощи. По мнению истцов, имело место некачественное оказание ФИО8 медицинской помощи, которое привело к стремительному ухудшению состояния здоровья и его смерти. Судом первой инстанции не приняты во внимание положения п. 48 Постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», Ответчиком не предоставлено доказательств, подтверждающих как отсутствие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, так и правомерность тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. Обращает внимание, что в материалах дела имеются доказательства неправомерности действий сотрудников ответчика, которые повлекли причинение истицам морального вреда, в частности: 1) акт внеплановой документарной проверки № от ДД.ММ.ГГГГ года, проведенной Территориальным органом Росздравнадзора по НСО по факту оказания медицинской помощи ФИО8 Имеется расхождение клинического и патологоанатомического диагнозов, что является нарушением пп. «р» п. 2.2 Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». Апеллянт ссылается на заключение экспертов №, подготовленное экспертами ООО «организация изъята», и вынесенное на основании указанного заключения решение Кировского районного суда г. Новосибирска по делу № 2-198/2023 от 29 марта 2023 года, согласно которому причиной смерти ФИО8 является Заключение экспертов № из КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебной медицинской экспертизы» противоречит указанному выше заключению, поскольку при ответе на вопрос № II эксперты КГБУЗ «АКБСМЭ» указывают, что причиной ухудшения состояния ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час, повлекшего развитие Кроме того, из заключения экспертов № из КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», при ответе на вопросы № 8,9,10 экспертами указывается на следующие дефекты: В целом доводы жалобы сводятся к несогласию с проведенной по делу судебной экспертизой. В апелляционном представлении прокурор Кировского района города Новосибирска ФИО13 решение просит отменить, принять новое. Указывает, что согласно судебной экспертизе № дефекты оказания медицинской помощи имели место быть, а именно: . Также в состав указанной экспертной комиссии не был включен эксперт качества медицинской помощи. Судом непринят во внимание акт внеплановой документарной проверки № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной Территориальным органом Росздравнадзора по НСО по факту оказания медицинской помощи ФИО8 по результатам которого выявлены нарушения пп. «а» п. 2.2 Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». По мнению прокурора, судом не учтены фактические обстоятельства дела, а также наличие причинной связи между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, также судом не установлена форма и степень вины причинителя вреда. На апелляционную жалобу и апелляционное представление поданы возражения, в которых указано, что оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам жалобы и представления не имеется. Исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующим выводам. Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО8, (приходящимся ФИО1 – супругом, ФИО2 – отцом, ФИО7) и АО «организация изъята» был заключен договор оказания платных медицинских услуг, предметом которого являлось оказание ФИО8 медицинской услуги стоимость данной услуги была определена сторонами в размере 299 152,50 руб., оплата по данному договору была произведена в полном объеме. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8, в условиях стационара АО «организация изъята», была оказана медицинская услуга - ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 скончался в стационаре АО «организация изъята». Согласно медицинскому свидетельству о смерти от ДД.ММ.ГГГГ, составленному АО «организация изъята», причина смерти ФИО10 значится - По сведениям ЗАГС (л.д. 214 т. 2) в актовой записи о смерти ФИО8 причины смерти значатся следующие: Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО8 наступила в результате Кроме того, судом установлено, что в рамках рассмотрения иного гражданского дела, связанного с взысканием страхового возмещения, проводилась экспертиза в рамках которой установлено, что причиной смерти ФИО8 явился инфаркт АО «организация изъята» лицом, участвующим в данном деле, не являлось (л.д. 12-17, 38-62 т. 3). По факту смерти ФИО8 Территориальным органом Росздравнадзора НСО проводилась проверка в отношении АО «организация изъята», по результатам которой было выявлено расхождение клинического и патолоанатомического диагнозов, грубых дефектов ведения медицинской документации не выявлено, нарушения порядка оказания медицинской помощи в анестизиологии и интенсивной терапии не выявлено. Кроме того, в рамках вышеуказанной проверки, выявлено нарушение ведения медицинской документации, в частности п. 2.2. Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п. 11 ч. 1 ст. 79 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а также в виду отсутствия интерпретации ЭКГ, безотлагательной интрепретации ЭКГ врачом-кардиологом, в части не организации и оказания помощи не на основе клинических рекомендаций, необеспечения качества медицинской помощи путем применения клинических рекомендаций – нарушение ч. 4 ст. 10, п. 3 ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», п. 2.4 Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемами сегмента ST электрокардиограммы», утвержденных Минздравом России. По ходатайству истца, в рамках рассмотрения дела, согласно определению суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы». Согласно поступившему экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ, судебно-медицинская экспертная комиссия в соответствии с поставленными на разрешение экспертизы вопросами пришла к следующим выводам: 1. При поступлении ФИО8 в стационар МЦ «Авиценна» ДД.ММ.ГГГГ, ему был установлен диагноз, соответствующий его жалобам, клинической картине и результатам проведенных предоперационных исследований: Пациент подписал информированное добровольное согласие на оперативное вмешательство. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 выполнено Таким образом, с учетом вышеизложенного, экспертная комиссия считает, что оперативное вмешательство ФИО8 в АО «организация изъята» было выполнено по показаниям, при отсутствии противопоказаний, качественно, с соблюдением Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 922н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "хирургия" (с изменениями и дополнениями); Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (с изменениями и дополнениями). (Ответы на вопросы № №1, 2). 2. В раннем послеоперационном периоде ФИО8 был переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, где находился с ДД.ММ.ГГГГ с 14:40 час до ДД.ММ.ГГГГ 09:00 час. В отделении проводился постоянный мониторинг жизненноважных функций организма (сознание, ЧСС, АД, сатурация /насыщение крови кислородом/, ЧД, диурез, термометрия), контроль отделяемого по дренажам. Пациент получал кислородотерапию, инфузионную, антикоагулянтную, обезболивающую, гастропротекторную, симптоматическую терапию, был активизирован. Состояние его было стабильным, включая артериальное давление (далее АД) и сахар крови. Таким образом, наблюдение, лабораторная диагностика, лечение пациента осуществлялось своевременно в необходимом объеме. Учитывая стабильное АД и сахар крови по данным глюкометрии каждые 4 часа, в отдельных мерах по снижению АД и глюкозы крови он не нуждался. Каких-либо нарушений Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (с изменениями и дополнениями)», экспертной комиссией не выявлено. 3. ДД.ММ.ГГГГ в 09:00 час. пациент был переведен из отделения реанимации и интенсивной терапии в профильное (хирургическое отделение) в удовлетворительном состоянии, ясном сознании, с адекватным спонтанным дыханием, стабильной гемодинамикой, с уровнем сатурации 95% на атмосферном воздухе. Осмотрен совместно с заведующим хирургическим отделением. Продолжена консервативная терапия (инфузионная, антибактериальная, гастропротекторная, антикоагулянтная, обезболивающая, симптоматическая). Повторно осмотрен ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час, состояние оценивалось как стабильное, температура тела нормальная, гемодинамика стабильная, дыхание адекватное. Уровень сатурации не измерен. Признаков послеоперационных осложнений не зафиксировано. Экспертная комиссия считает необходимым отметить, что из отделения интенсивной терапии в профильное отделение пациенты переводятся при наличии стабильного состояния, стабильной гемодинамики и адекватного дыхания. Врачебный осмотр больного в первые сутки послеоперационного периода осуществляется 2-3 раза в сутки. Таким образом, перевод пациента в профильное отделение был обоснован. Наблюдение, лабораторная диагностика, лечение пациента в профильном отделении осуществлялось своевременно. Учитывая стабильное АД и сахар крови по данным глюкометрии, в отдельных мерах по снижению АД и глюкозы крови он не нуждался. В данном случае, из недостатков наблюдения следует отметить отсутствие динамического контроля насыщаемости крови кислородом (сатурации) в период наблюдения в профильном отделении (в частности в 15:30 час). В данном случае, учитывая наличие обструктивного апноэ сна, умеренной легочной гипертензии, а также пограничного уровня сатурации 90-94% на неинвазивной кислородотерапии проводимой в условиях ОРИТ с ДД.ММ.ГГГГ 14:40 час по ДД.ММ.ГГГГ 08:30 час. /данные из карты интенсивной терапии и наблюдения/ (при норме 94-100% на атмосферном воздухе) больной нуждался в контроле уровня сатурации при каждом осмотре врачом (согласно Клинических рекомендаций "Легочная гипертензия, в том числе хроническая тромбоэмболическая легочная гипертензия" (утв. Министерством здравоохранения РФ, 2020 года). (Ответ на вопрос № 3). 4. ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час ФИО8 был обнаружен постовой медсестрой без сознания, со При экстренной транспортировке пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии в 18:31 час констатирована Экспертная комиссия считает, что развитие вышеуказанного состояния могло быть обусловлено несколькими причинами: При анализе возможных причин данного состояния, экспертная комиссия исходит из следующего: В том же время, экспертная комиссия считает необходимым отметить, что в 80-90% случае возникает у больных с синдромом Основными причинами смерти при данном синдроме служат У данной категории больных может возникнуть за счет нарушения механики дыхания: В данном случае, наличие у ФИО8 выраженного при отсутствии других возможных причин резкого ухудшения его состояния свидетельствуют о том, что ухудшение его состояния, диагностированное ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час. было обусловлено (Ответы на вопросы №№4,5). Таким образом, проведенное оперативное вмешательство ДД.ММ.ГГГГ, не являлось причиной развития однако, наряду с обезболивающей терапией могло спровоцировать ухудшению течения данного заболевания. (Ответ на вопрос №6). 6. С учетом состояния здоровья ФИО8, его жалоб, анамнеза, объективного исследования, риск возникновения у него был высоким, как при проведении операции, так и без нее. Как правило, при синдроме Какой-либо профилактики возникновения синдрома не существует. В то же время, следует отметить, что у пациентов с синдромом Рекомендуется проводить ингаляторное введение кислорода пациентам при стойком снижении В данном случае у пациента при переводе в хирургическое отделение ДД.ММ.ГГГГ в 09:00 час была сатурация 95% на атмосферном воздухе. То есть отсутствовали показания для проведения неинвазивной вентиляции легких. (Ответ на вопрос №7). 7. привели к развитию у ФИО8 Ввиду того, что диагноз, установленный ФИО8 патологоанатомом по мнению экспертной комиссии не нашел своего подтверждения, тактика ведения пациента и выставленные ему диагнозы осложнений были верными С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в условиях ОРИТ больному проводился постоянный динамический мониторинг, ЭКГ-мониторинг. Обследование проведено в достаточном объеме с целью дифференциальной диагностики между основными критическими заболеваниями (синдромом обструктивного апноэ сна, тромбоэмболией легочной артерии, острым инфарктом Проводилось адекватное полноценное лечение Несмотря на проводимые в полном объеме диагностические, лечебные мероприятия у больного нарастали явления На этом фоне ДД.ММ.ГГГГ в 12:58 час произошла повторная остановка сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия проведены в полном объеме, в соответствии с Методическими указаниями N 2000/104 "Сердечно-легочная реанимация" (утв. Министерством здравоохранения РФ 22 июня 2000 года), в течение 30 минут, без эффекта. ДД.ММ.ГГГГ в 12:58 час. - констатирована ФИО8 Из недостатков оказания медицинской помощи в период с 18:30 час ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ следует отметить недостатки оформления медицинской документации, которые значимым образом на течение и исход заболевания не повлияли: - несовпадение времени проведения ЭКГ, записанного аппаратом автоматически, с записями на этих же пленках ручкой (нарушение п.п. «а» п.2.2. Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года №204н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»); - отсутствие интерпретации записей ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ при подозрении на (нарушение п.2.4. Клинических рекомендаций «Острый инфаркт миокарда с подъемом сегмента ST электрокардиограммы», утв. Минздравом России, 2020 года). В данном случае, течение изначально предопределили его неблагоприятный исход, несмотря на проведенную в полном объеме адекватную терапию. Грубых дефектов наблюдения, диагностики, лечения ФИО8, повлиявших на его исход, в АО «организация изъята» за период наблюдения с ДД.ММ.ГГГГ 18:30 час по ДД.ММ.ГГГГ, экспертной комиссией не выявлено. Ведение больного было адекватным, в полном объеме, в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 919н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "анестезиология и реаниматология" (с изменениями и дополнениями). (Ответы на вопросы №№ 8,9,10). 8. Согласно Методическим рекомендациям «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», утвержденных 21 июня 2017 года директором ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, главным внештатным специалистом по судебно- медицинской экспертизе Минздрава России, д.м.н. ФИО11: Москва-2017, определение тяжести вреда здоровью, вызванного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, возможно при наличии прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода, и отсутствием иных причин, приведших к неблагоприятному исходу, а надлежащее оказание медицинской помощи однозначно позволило избежать наступления неблагоприятного исхода. В данном случае причиной ухудшения состояния ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час, повлекшего развитие Измерение сатурации только при осмотре врачом 2-3 раза в день может не показать значимых изменений насыщаемости крови кислородом. Каких-либо стандартов, порядков и клинических рекомендаций регламентирующих круглосуточный мониторинг сатурации с дистанционной передачей сигнала медицинскому персоналу, с целью своевременного подключения больного к НИВЛ и предотвращения развития на настоящий момент Минздравом РФ не разработано. Таким образом, прямой причинно-следственной связи между недостатками оказанной ФИО8 медицинской помощи в МЦ «Авиценна» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (отсутствие оценки уровня сатурации при осмотре врачом в профильном отделении после операции ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час) и наступлением его смерти нет. Согласно п. 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года №194н., ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью. (Ответ на вопрос №11). Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО12 выводы экспертного заключения подтвердила, при этом пояснила, что в основу выводов положены исследования медицинской документации, имеющейся в материалах дела, гистологического материала; исходя из исследованных материалов дела, патолоанатомический диагноз - Разрешая настоящий спор и отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 41 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 2, 18, 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации, ст. ст. 120, 150, 1064, 1068, 1095, 1099, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения Верховного Суда РФ, изложенные в п. 1, 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", оценив представленные доказательства, пришел к выводу, что факт причинения смерти ФИО8 ввиду ненадлежащего оказанной медицинской услуги своего подтверждения в судебном заседании не нашел, опровергается выводами экспертного заключения, которым установлено, что причиной ухудшения состояния ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ в 18:30 час., повлекшего развитие , прямой причинно-следственной связи между недостатками оказанной ФИО8 медицинской помощи в МЦ «Авиценна» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (отсутствие оценки уровня сатурации при осмотре врачом в профильном отделении после операции ДД.ММ.ГГГГ в 15:30 час) и наступлением смерти не имеется. Приходя к указанному выводу, суд первой инстанции руководствовался заключением судебной экспертизы, подготовленного КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», признав его подготовленным в соответствии с требованиями действующих норм и правил. В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. В ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации закреплено, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Согласно ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. В соответствии со ст. 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации). Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан"). Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). В силу ст. 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). В п. 21 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). Согласно п. 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ. Так, п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. Согласно п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. В соответствии с п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064 - 1101) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина. Согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.ст. 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). В соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). В п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 закреплено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации). Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33). Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33). Согласно п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. Согласно п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 даны разъяснения о том, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Сторона истца не согласилась с выводами судебной экспертизы, проведенной КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», в ходе рассмотрения данного дела стороной истца заявлено ходатайство о назначении по данному делу повторной судебной экспертизы, поскольку в материалы дела представлено два противоречивых экспертных заключения относительно причины смерти ФИО8 ( ). Также представитель истца указывает на наличие дефектов и недостатков заключения КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», экспертами не дана оценка оказанной медицинской помощи в отношении ФИО8 , с учетом сведений медицинской документации о том, что сразу после операции ФИО8 Кроме того, в результате экспертизы КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» экспертами установлены недостатки оказания медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а именно несовпадение времени проведения ЭКГ, отсутствие интерпретации записей ЭКГ от ДД.ММ.ГГГГ при подозрении на инфаркт миокарда, однако, причинная связь между указанным дефектом и причиной смерти не установлено. Согласно положениям ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. Статьей 195 ГПК РФ установлено, что решение суда должно быть законным и обоснованным. В мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны его выводы об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд (ч. 4 ст. 198 ГПК РФ). В нарушение указанных положений судом первой инстанции не указаны мотивы, по которым суд отверг заключение ООО «организация изъята», и по которым суд принял в качестве средства обоснования выводов суда заключение КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы». В соответствии с ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, имеют право, в том, числе представлять доказательства, заявлять ходатайства. Согласно разъяснениям, изложенным в п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с абзацем вторым ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции принимает дополнительные (новые) доказательства, если признает причины невозможности представления таких доказательств в суд первой инстанции уважительными. К таким причинам относятся, в частности, необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании, о приобщении к делу, об исследовании дополнительных (новых) письменных доказательств либо ходатайств о вызове свидетелей, о назначении экспертизы, о направлении поручения; принятие судом решения об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд без исследования иных фактических обстоятельств дела. Обязанность доказать наличие обстоятельств, препятствовавших лицу, ссылающемуся на дополнительные (новые) доказательства, представить их в суд первой инстанции возлагается на это лицо (ст. 12, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). Согласно п. 43 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года № 16 если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 1 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ), то суду апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых) доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им содействие в собирании и истребовании таких доказательств. Суду апелляционной инстанции также следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства, если в суде первой инстанции не установлены обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 2 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ), в том числе по причине неправильного распределения обязанности доказывания (ч. 2 ст. 56 ГПК РФ). В соответствии со ст. 79 ГПК РФ, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Согласно ч. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам. Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений по их применению следует, что суд апелляционной инстанции должен исправлять ошибки, допущенные судом первой инстанции при рассмотрении дела, поэтому он наделен полномочиями по повторному рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных законом для производства в суде апелляционной инстанции. Более того, в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела, суд первой инстанции фактически положил в основу, принятого судебного постановления выводы экспертов КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы», без оценки иных доказательств, имеющихся в материалах дела. Учитывая изложенное, руководствуясь ст. 79 ГПК РФ, разъяснениями п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 года N 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в связи с возникшим между лицами, участвующими в деле, спором относительно причин смерти ФИО8, вины и противоправных действий/бездействий ответчика, причинно-следственной связи между оказанными медицинскими услугами, установленными дефектами, в подтвержденными, в том числе актом внеплановой документарной проверки от ДД.ММ.ГГГГ и наступившими последствиями в виде смерти ФИО8, с целью устранения противоречий между представленными сторонами доказательствами, учитывая, что обстоятельства, которые подлежат установлению экспертным путем, имеют существенное значение для рассмотрения настоящего спора, определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу назначена повторная судебная экспертиза. По результатам проведения по делу повторной судебной экспертизы в материалы дела представлено экспертное заключение, подготовленное АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1». Данное заключение с учетом разъяснений п. 43, п. 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации 22 июня 2021года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в суде апелляционной инстанции принято и исследовалось в качестве дополнительного доказательства. Из выводов заключения судебной экспертизы, составленной экспертами АНО «Центральное бюро судебных экспертиз №1», следует: На момент обращения за медицинской помощью в АО «организация изъята» ДД.ММ.ГГГГ у пациента ФИО8 не имелось каких-либо заболеваний ( ), которые бы можно было бы рассматривать, как противопоказания для проведения планового оперативного вмешательства . Проведенные в предоперационном периоде диагностические мероприятия было необходимо дополнить проведением электрокардиографии в предоперационном периоде. Согласно протоколу оперативного вмешательства № от ДД.ММ.ГГГГ, оперативное вмешательство было выполнено технически правильно, не было зафиксировано каких-либо осложнений, как в период оперативного вмешательства, так и в послеоперационном периоде. Также по результатам патологоанатомического вскрытия не было выявлено каких-либо осложнений проведенного оперативного вмешательства. Следует отметить, что действующее законодательство не устанавливает нормативных требований к технике выполнения оперативных вмешательств, в подобных случаях оценка проводится на основании специальных знаний членов экспертной комиссии в соответствии с общепринятыми методиками, изложенными в специальной медицинской литературе. Следовательно, каких-либо недостатков/дефектов выполнения оперативного вмешательства, проведенного ФИО8 ДД.ММ.ГГГГ, не имелось. Каких-либо сведений, подтверждающих наличие у пациента , в медицинской документации не зафиксировано. Данные клинические рекомендации, учитывая порядок их принятия, с позиции ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», не могут рассматриваться как обязательные требования к терапии не могут рассматриваться, как показания для более длительного нахождения пациента в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии (далее ОРИТ) в послеоперационном периоде, так как основанием являются восстановление, замещение и поддержание жизненно важных функций организма в состояниях, угрожающих жизни пациента (п. 20 Приказа Минздрава РФ от 15 ноября 2012 года N 919Н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "Анестезиология и реаниматология"). Данных показаний в раннем послеоперационном периоде у пациента ФИО8 не зафиксировано. Перевод в профильное отделение выполнен в послеоперационное отделение обосновано. Медицинское наблюдение в условиях ОРИТ в послеоперационном периоде с ДД.ММ.ГГГГ 14 ч 40 мин. до ДД.ММ.ГГГГ 08 час 30 мин. соответствовало требованиям Приказа Минздрава РФ от 15 ноября 2012 года N 919Н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "Анестезиология и реаниматология" и условиям договора. Стандартов оказания медицинской помощи по профилю «анестезиология и реанимация» при диагнозе морбидного ожирения не имеется. В отделении осуществлялся постоянный мониторинг витальных функций организма, включая уровень сознания, частоту сердечных сокращений (ЧСС), артериальное давление (АД), насыщение крови кислородом (сатурацию), частоту дыхательных движений (ЧД), диурез и термометрию. Также проводился контроль отделяемого по дренажным системам. Были предприняты меры по активизации пациента. Состояние пациента оставалось стабильным, в том числе показатели артериального давления и уровня глюкозы в крови. Учитывая стабильные показатели артериального давления и уровня глюкозы в крови, определенные каждые четыре часа, дополнительные меры по коррекции АД и гликемии не требовались. Наблюдение, лабораторная диагностика и лечение пациента проводились своевременно и в полном объеме. Медицинское наблюдение в условиях хирургического отделения ДД.ММ.ГГГГ с 08 ч 30 мин до 18 ч 30 мин соответствовало требованиям Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года N 922н "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "хирургия", условиям договора. Стандартов оказания медицинской помощи по профилю «хирургия» при диагнозе не имеется. ДД.ММ.ГГГГ в 09 ч 00 мин пациент был переведен из отделения реанимации и интенсивной терапии в профильное (хирургическое) отделение. Состояние пациента на момент перевода было определено как удовлетворительное, сознание ясное, дыхание адекватное, гемодинамика стабильная, уровень сатурации кислорода в крови составлял 95% при дыхании атмосферным воздухом. Перевод был осуществлен в соответствии с медицинскими показаниями, при условии стабильного состояния пациента. При переводе совместно с заведующим хирургическим отделением был проведен осмотр пациента. В рамках консервативной терапии продолжено применение препаратов. Таким образом, перевод пациента в профильное отделение был обоснован. Наблюдение, лабораторная диагностика, лечение пациента в профильном отделении осуществлялось своевременно в достаточном объеме. Повторное обследование пациента проведено ДД.ММ.ГГГГ в 15 ч 30 мин. На момент осмотра общее состояние пациента было расценено как стабильное. Температура тела в норме. Показатели гемодинамики оставались стабильными, частота дыхания в норме. Признаков послеоперационных осложнений, дыхательной недостаточности, не выявлено. В отдельных мерах по снижению АД и глюкозы крови пациент не нуждался. Вместе с тем при судебно-медицинской оценке медицинской помощи, оказанной ФИО8 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в АО «организация изъята» были допущены следующие недостатки (под дефектами комиссия экспертов подразумевает наличие таких недостатков медицинской помощи, которые состоят в причинно-следственной связи с наступившим ухудшением здоровья. Под недостатками комиссия экспертов подразумевает наличие таких нарушений оказания медицинской помощи, которые не состоят в причинно-следственной связи с наступившим ухудшением здоровья): 1. Недостатки диагностики: - при проведении предоперационного обследования не выполнена электрокардиография (в медицинской карте № отсутствует электрокардиограмма, выполненная до оперативного вмешательства, в предоперационном осмотре врачом - анестезиологом не приведены сведения о данном исследовании) (рекомендации ESC/ESA по предоперационному обследованию и ведению пациентов при выполнении вне- сердечных хиру