Суть дела
В 2019 году в рамках процедуры банкротства гражданки финансовый управляющий реализовал на торгах квартиру должника за 333 777 руб. при кадастровой стоимости свыше 3,4 млн руб. Размер задолженности перед кредиторами составлял около 293 000 руб. Спустя почти три года — в декабре 2021 года — должник обратилась в суд общей юрисдикции с иском о признании торгов и заключённого по их итогам договора купли-продажи недействительными (дело № 78-КГ26-8-К3). В обоснование заявленных требований истица ссылалась на то, что проданная квартира являлась её единственным пригодным для проживания жильём, цена реализации была существенно занижена, а о проведении торгов её надлежащим образом не уведомили.
Позиция нижестоящих судов
Суд первой инстанции удовлетворил иск должника. После нескольких кругов рассмотрения нижестоящие суды пришли к согласованным выводам в пользу истицы: квартира признана единственным пригодным жильём для неё и её матери, цена реализации существенно занижена относительно кадастровой стоимости, а должник о торгах надлежащим образом не извещён.
Срок исковой давности суды не сочли пропущенным, посчитав, что он подлежит исчислению с 21 июня 2021 года — даты, когда истица, по её словам, ознакомилась с выпиской из ЕГРН и узнала о смене собственника. Поскольку иск был подан в декабре 2021 года, годичный срок, по мнению судов, был соблюдён.
Позиция Верховного Суда РФ
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ с выводами нижестоящих инстанций не согласилась и отменила судебные акты, направив дело на новое рассмотрение.
Во-первых, ВС РФ указал, что торги были проведены ещё в 2019 году, однако в рамках дела о банкротстве должник не оспаривала ни действия финансового управляющего, ни сами торги, ни порядок продажи имущества. Более того, определение арбитражного суда о порядке реализации спорной квартиры, в котором уже была дана оценка допустимости её продажи, в рамках банкротного дела не обжаловалось. Нижестоящие суды общей юрисдикции фактически в произвольном порядке преодолели вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда, что нарушает принцип обязательности судебных актов.
Во-вторых, коллегия обратила внимание на то, что истица вместе с сыновьями зарегистрирована по другому адресу — в комнате коммунальной квартиры, предоставленной ей по договору социального найма ещё в 2002 году. Это обстоятельство, имеющее существенное значение для оценки довода о единственном жилье, нижестоящие суды должным образом не исследовали.
В-третьих, ВС РФ признал ошибочным подход к исчислению срока исковой давности. В силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок для оспаривания торгов является сокращённым и составляет один год. Применительно к торгам, проведённым в банкротной процедуре, он начинает течь со дня проведения торгов — в данном случае с 19 марта 2019 года. При определении начала течения срока необходимо учитывать не только субъективный момент, когда истица, по её утверждению, фактически узнала о нарушении права, но и момент, когда она в силу объективных обстоятельств должна была об этом узнать. Поскольку должник являлась участником дела о банкротстве и получала извещение о его возбуждении (ч. 1 ст. 121 АПК РФ), её осведомлённость о процедуре реализации имущества презюмируется.
Правовые выводы
- Срок исковой давности по требованию о признании торгов недействительными составляет один год (п. 2 ст. 181 ГК РФ) и исчисляется со дня проведения торгов, а не с момента субъективного получения должником сведений о смене собственника (например, из выписки ЕГРН).
- Запоздалое ознакомление должника с правоустанавливающими документами не «перезапускает» годичный срок на оспаривание торгов.
- Процессуальная пассивность должника в банкротной процедуре — необжалование действий финансового управляющего, порядка продажи имущества и самих торгов — учитывается судами при оценке добросовестности и обоснованности последующих требований.
- Суды общей юрисдикции не вправе в произвольном порядке преодолевать судебные акты арбитражного суда, принятые в деле о банкротстве, в том числе определения о порядке реализации имущества должника.
- Довод о единственном пригодном для проживания жилье подлежит тщательной проверке с учётом всех мест регистрации должника и членов его семьи, а также наличия иных жилых помещений, предоставленных по договору социального найма.
- Осведомлённость должника о ходе банкротной процедуры презюмируется в силу получения извещения о возбуждении дела (ч. 1 ст. 121 АПК РФ).
Практическое значение
Определение Верховного Суда РФ имеет важное значение для практики разрешения споров, связанных с оспариванием результатов торгов в делах о банкротстве физических лиц. Коллегия чётко обозначила: должник, инициировавший собственное банкротство и обязанный контролировать ход процедуры, не может спустя годы оспаривать продажу имущества, ссылаясь на то, что «узнал позднее». Такой подход направлен на пресечение злоупотреблений и обеспечение стабильности торгов как способа удовлетворения требований кредиторов.
Для должников позиция ВС РФ означает необходимость активного участия в банкротной процедуре: своевременного обжалования действий финансового управляющего, оспаривания порядка реализации имущества и заявления возражений относительно статуса жилья как единственного пригодного для проживания ещё на стадии формирования конкурсной массы и утверждения положения о торгах. Откладывать защиту своих прав до момента, когда имущество уже реализовано и зарегистрировано за новым собственником, рискованно и в большинстве случаев приведёт к пропуску сокращённого годичного срока исковой давности.
Для добросовестных приобретателей имущества с торгов определение усиливает гарантии стабильности приобретённых прав: по истечении года с даты торгов риск оспаривания сделки существенно снижается. Для арбитражных управляющих и кредиторов позиция ВС РФ подтверждает значимость надлежащего извещения должника о процедуре и фиксации всех процессуальных действий, поскольку именно эти обстоятельства будут определять момент начала течения срока исковой давности.
Вместе с тем определение оставляет ряд вопросов открытыми — в частности, о возможности расхождения момента фактической и объективной осведомлённости должника о нарушении прав, что, вероятно, потребует дальнейших разъяснений высшей судебной инстанции.